оригинал (FR)

Перевод (RU)

«Le Havre»

L’accueil presse dithyrambique hier matin du nouveau film du Finlandais Aki Kaurismäki, Le Havre, ne devrait pas aider à percer le cas A.K., passablement en train de devenir à chaque film plus énigmatique encore. Certes, la caresse matinale que le film a administrée avec un naturel absolument prodigieux a été reçue - à raison - comme une jouvence par des hordes de critiques qui commençaient, à mi-parcours, à vraiment ressembler à une armée de pommes au four bien gonflées sous les paupières. Mais que l’on retrouvait soudain tout reliftés après une heure quarante-trois minutes de miracles ligne claire du cinéaste finlandais : «Que Le Havre est beau, que Le Havre est bon.»

Mais une fois encore, il va être difficile de faire tenir tout le cinéma de Kaurismäki sous la seule étiquette de la bonté humaniste. Il est connu qu’on ne fait du bon cinéma avec des bons sentiments, et Kaurismäki est un très beau cinéaste, justement parce qu’il est bien plus retors qu’il n’y paraît.

«Гавр»

Восторженный прием прессы на вчерашнем утреннем показе нового фильма финского режиссера Аки Каурисмяки «Гавр», похоже, нисколько не продвинул нас в понимании феномена А.К., чья загадочность неумолимо растет с каждым фильмом. Безусловно, утренний показ, как луч солнца, озаривший мир с восхитительной простотой, вполне заслуженно был воспринят толпами критиков как сеанс омоложения. К середине фестиваля они все больше напоминают батальон печеных яблок с опухшими глазами, и вдруг, через час сорок три минуты чудесного воздействия чистых линий финского кинематографиста их лица изменились, как после подтяжки: «"Гавр” такой красивый, "Гавр” такой добрый».

Но, повторюсь, творчество Каурисмяки в целом плохо вписывается в рамки одной только идеи доброты и гуманизма. Известно, что доброе кино не делают с добрыми чувствами, и режиссерское великолепие Каурисмяки объясняется как раз тем, что, на самом деле, он намного хитрее, чем кажется.

En 2006, le précédent Aki Kaurismäki, les Lumières du faubourg, un peu trop vite rangé partout sous la bannière du «rien de neuf sous le soleil de minuit», résonnait d’une anxiété métallique, qui passait toute entière dans les couleurs du film - des bleues sombres, des rouges intenses d’une froideur à vous foutre les chocottes. Les mêmes couleurs qui baignent Le Havre et repeignent la ville du même sentiment intranquille. L’expérience de la cruauté du monde est seule à même d’enseigner l’humanisme. Les miracles ne sont délivrés qu’à ceux qui ont été résistants, endurants, face à l’adversaire. Toutes ces choses que nous avons apprises chez Chaplin, on les retrouve rejouées par ce Marcel Marx, qu’incarne avec une intelligence détachée le grand André Wilms (vieil habitué des plateaux kaurismäkiens).

В 2006 г. прошлый фильм Аки Каурисмяки «Огни городской окраины», несколько спешно отнесенный повсюду к категории «ничто не ново под полуночным солнцем», был пронизан металлическими нотками тревоги, полностью отраженной и в цветовой гамме фильма – темно-синие, насыщенные красные тона, леденящие душу. «Гавр» окрашен в те же тона, создающие ту же атмосферу неспокойствия. Гуманизму можно научиться, только познав жестокость мира. Чудо дается только тем, кто не сдался, выстоял в борьбе с противником. Все то, чему учил нас Чаплин, мы вновь встречаем у Марселя Маркса в отрешенно умном исполнении великого Андре Вилмса (старого завсегдатая съемочных площадок Каурисмяки).

Dans ce marché aux puces de l’inquiétude humaine, la baguette magique Kaurismäki invente des communautés d’hommes que l’on voudrait aimer parce qu’ils sont beaux et complexes (le personnage de flic joué par Jean-Pierre Darroussin, qui préfère l’amour de ses congénères à la fierté des chiffres du ministère), quand seuls les cons finis sont univoques. Le Havre continue sans doute de dessiner le portrait même d’Aki Kaurismäki, l’homme qui à la fois agace à force de caresser les bons sentiments de gauche dans le sens du poil et le cinéaste chien fou qui vous lèche le visage tout en vous mordant les fesses. Tout en inquiétude tranquille.

На этом блошином рынке людских тревог волшебная палочка Каурисмяки создает общество людей, которых хочется любить за их красоту и неоднозначность (персонаж полицейского в исполнении Жана-Пьера Даруссена, для которого любовь коллег важнее блестящей отчетности в министерстве), а однозначность присутствует только у полных болванов. Без всякого сомнения, «Гавр» продолжает историю раскрытия личности самого Аки Каурисмяки, одновременно раздражающего своей приверженностью к добрым идеям левого толка и, как бешеный пес, лижущего вам лицо, при этом кусая за задницу. Такое спокойное неспокойствие…